May 16th, 2010

Коля-задрот написал мне письмо в личку

Так как задроты теперь у нас люди публичные, позвою себе его обнародовать безо всяких комментариев 

Антоша, посмотрел твое выступление в интернет-телевизоре, много смеялся. На всякий случай, дурья башка, я не _задрот_. У меня есть фантастически красивая и харзиматическая девушка, бросившая ради меня своего практически мужа. С сексом у меня все более чем прекрасно.

И с вниманием со стороны женского пола вообще тоже хорошо. Из пустоты с редкой регулярностью появляются талантливые молодые барышни, которые пишут длинные томные письма. И так уже очень давно.

"Коля-задрот" -- образ из личной мифологии Ильи, который имеет такое же отношение к реальности, как Ольга Свиблова, Иосиф Бакштейн и Марат Гельман, дружно вставшие на его публичную защиту.

Меня совершенно не волнует твое мнение о моей сексуальной состоятельности, просто тот факт, что ты готов делать выводы на этот счет из того, что я не стал меряться хуями в ЖЖ с человеком, находящимся на грани сексуального помешательства, многое говорит о твоем чувстве реальности.

Которое, вообще говоря, не мешало бы включить. Сказать в камеру "я вообще-то изнасиловал одну девушку, но мы потом помирились" -- не значит подвергнуть себя риску уголовного преследования, но значит сделать резкие поправки в свой публичный имидж. Или он всегда у тебя такой был?

Выставка "Коммунальный блок" продолжается

Мне с Денисом Мустафиным удалось продержаться в Доме Гинзбурга 11 часов. Нас со всеми работами привез к Дому Гинзбурга Супер и даже помог нам заброситься внутрь. Он вскрыл дверь в подвал с помощью реди-мейда художника Андрея Кузькина и мы попали внутрь дома, аккуратно дверь за собою прикрыв. Там мы вели себя тихо как мыши, стараясь лишний раз не подходить к окнам.
Мы развешивали экспозицию, шарились по комнатам, и организовывали безопасный проход по рушащемуся зданию к месту экспозиции. В свободные минуты базарили за жизнь и искусство и даже поспали несколько часов. На этой фотке Денис зафоткал меня, когда я делал инсталляцию из работ Кузькина и Литического:


К четырем часам подвалил Супер, он взял на себя периметр: собирал в маленькие группки прибывавших людей и, когда поблизости никого не было, по-быстрому забрасывал их в дом.
После того как повалили люди, началось палево, которого не скрыть. Прибежали жильцы и вызвали ментов. Т.к. Супер успел заметить, что милицию вызывают на самом деле, он поставил меня в известность, Мы с Денисом Мустафиным за четыре минуты организовали эвакуацию зрителей из здания. Жильцы пытались не выпускать зрителей, держали дверь, но были посланы на три буквы и оттеснены в сторону. Несколько людей вместо того чтобы отдельными группками двигаться в сторону метро тусили возле Дома Гинзбурга после того как все покинули здание. К счастью, приехавший мент (вроде видели тока одного) оказался нерасторопным и никого не повязал, хотя пытался за погнаться за двумя участниками выставки (Алексом Булдаковым и Викой Ломаско), подскользнулся, упал - с головы свалилась фуражка. Потом все обсуждали эту историю и смеялись. 
Выставка проработала 40 минут. По формату больше напоминала лекцию, семинар или урок: интервью, интервью, интервью.
Бедняга Супер так и не увидел экспозицию.
Из селебритис на выставке был Андрей Ерофеев. Он внимательно обошел экспозицию и все зафотографировал.
Илья Трушевский не пришел, что грустно, поскольку идея что-то сделать с Домом Гинзбурга первая пришла ему. Перед началом выставки большинство участников высказалось за то, чтобы убрать его имя из списков участников. Это тоже грустно.
Выставка так и висит в Доме Гинзбурга.
Влад Чиженков вроде пытался залезть в дом вчера поздно вечером.
Грядет репорт с фотками phenotropil .

Несколько слов о концепции "Коммунального блока"

Известная либертарная идеологема общежития меньшинств хорошо ложится на "Коммуннальный блок", является подходящей метафорой, дающий интерпретационную схему для описания выставки. Ну типа свободное демократическое общество - это не когда власть большинства, а когда само общество представляет что-то типа коммуналки, каждая комната из которых монастырь. К этому общежитию меньшинств, надо относиться исключительно бережно. Ни одна проблема не имеет однозначного решения. Никто не бывает совершенно прав. "Коммунальный блок" - это попытка создать игровую среду в которой эта идеологема будет реализовываться - внешние силы в виде чиновников и ментов, которые в любой момент могут попытаться закрыть выставку в свою очередь являются метафорой противостоящей "общежитию меньшинств" авторитарной "власти большинства".


Реплики по поводу отдельных представленных работ
Ломаско:
Это серия графических работ была нарисована с натуры: группа православных активистов выступают против строительста на Пушкинской площади, поскольку там раньше было кладбище Страстного монастыря и верующие не хотят чтобы беспокоили прах монахов. Эта история очень интересная и соответствует и эстетическому (коммунальность) и социальному измерению проекта. Сложно нас, актуальных художников, заподозрить в сочувствии к православным, однако мы берем эту историю как один из немногих примером функционирования гражданского общества, которое обычно формулируется как общежитие меньшинств.


Влад Александрович: На самом деле это один из немногих "настоящих" художников на этой выставки. До недавнего времени он преподавал академический рисунок в Строгановке. Влад известен своими экспрессионисткими работами - в академической среде это считается формализмов. Будучи чужим среди своих, Влад не побоялся побыть своим среди чужих. В его графических работах в гротескном виде показана жизнь сообщества... мышей. Многие знакомые считают эту серию очень страшной. Наверное потому что художнику своими мышиными историями удается показать ничтожные стороны человеческой натуры.

Программа видеоарта
Программа видеоарта состоит из восьми работ - четыре принадлежат отдельным авторам, у четырех авторство коллективное. Неввооруженным взглядом заметна разница между работами: индивидуальные медитативны, коллективные полны энергией направленной на преобразование реальности. Это является хорошей иллюстрацией тому, что капитализм отчуждает индивидуума даже не вовлеченного в производственную цепочку, предлагает ему эскаписткие, даже солипсические схему. Единственный способ противостояния ему - коммунализм, только благодаря которому могут образоваться группы которые могут поселиться в многоквартирном доме общежития меньшинств.



Фоторепортаж Дениса Мустафина с выставки "Коммунальный блок"

Один человек (Трушевский - А.Н.) год назад рассказал кое-что по секрету кое-коему (мне - А.Н.), а тот, в свою очередь, пересказал месяц назад все это мне, мы посовещались втихаря и сделали все именно так, как и было задумано.



Антон оформляет стену
Collapse )

Валерий Леднев о предыдущем проекте Дениса Мустафина

Свобода на квартирных баррикадах


Молодой художник Денис Мустафин открыл у себя дома выставку "Свободы!". Простую московскую квартиру заполнили работы, по различным причинам либо запрещенные к показу и успевшие доставить автору неприятности, либо самими художниками оцененные как "опасные", могущие не пройти потенциальную цензуру. Выставка и посвящена исследованию феномена цензуры и запретов, наличие которых в художественной среде отрицать, в общем, нельзя (это характеризует не только российскую ситуацию).

В качестве "исследователей" были приглашены художники, известные своими провокативными и неоднозначными работами, которые если и не были никем отбракованы, то уж точно способны вызвать возмущение определенной части аудитории. Масштабное полотно группировки "Протез", открывавшее экспозицию, повествовало о непростых взаимоотношениях русских неонацистов и приезжих с Кавказа; Авдей Тер-Оганьян создал сиквел своего прославленного "Юного безбожника", предложив зрителям сделать подписи на стоящих в углу комнаты иконах; Боряна Росса, на фотографиях зашивавшая собственную вагину, в прилагающемся тексте живописала те сложности, которые мешали нормальному экспонированию проекта. Александр Сигутин и Игорь Черченко выступили как непосредственные жертвы цензуры: полотно Сигутина с вышитой на нем цитатой из "Стоглавого Собора" подвергалось "гонениям" в рамках дела о выставке "Осторожно, религия!", а работы Черченко, расположившиеся однажды под открытым небом на московской площади Свободы, были арестованы вместе с и их автором. Символическим "палачом" цензуры стала Лиза Морозова, в своем перформансе обратившая собственную агрессию на себя и пустившая неугодных "на мыло" (куском мыла, сваренного из волос, крови и ногтей художницы, можно было воспользоваться по прямому назначению в ванной комнате, здесь же транслировалась видеозапись акции).Collapse )