деприватизация и регуманизация (halfaman) wrote,
деприватизация и регуманизация
halfaman

Category:

Моя статья о стихах Лимонова. И рыбного дождя рябого… | Номер 38 (2012) | Литературная Россия

Оригинал взят у gadsjl_7 в Моя статья о стихах Лимонова. И рыбного дождя рябого… | Номер 38 (2012) | Литературная Россия
http://www.litrossia.ru/2012/38/07406.html

Свежий номер : №38. 21.09.2012

И РЫБНОГО ДОЖДЯ РЯБОГО…

Толкование одного стихотворения

В сво­ём «Жи­вом жур­на­ле» из­ве­ст­ный по­ли­тик и оп­по­зи­ци­о­нер, зна­ме­ни­тый пи­са­тель Эду­ард Ве­ни­а­ми­но­вич Ли­мо­нов опуб­ли­ко­вал но­вые сти­хи.

По­сы­пав­ши­е­ся со всех сто­рон от­кли­ки и ком­мен­та­рии про­из­ве­ли на ме­ня бо­лее чем уд­ру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние. По­на­ча­лу во­гна­ли в сту­пор, за­тем рас­сме­ши­ли и раз­гне­ва­ли, и на­ко­нец... на­ко­нец под­толк­ну­ли к на­пи­са­нию этой ста­тьи, в ко­то­рой, на­де­юсь, мне удаст­ся со­вер­шить по­дроб­ный раз­бор хо­тя бы од­но­го сти­хо­тво­ре­ния Эду­ар­да Ли­мо­но­ва. Де­ло это не­про­стое, и дав­но по­за­бы­тое в ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ке, стра­да­ю­щей вя­ло­те­ку­щей фор­мой имидж­мей­кер­ст­ва и бес­смыс­лен­ной и бес­по­щад­ной ко все­му жи­во­му пи­а­ро­фи­ли­ей.

Гру­ст­ное осо­зна­ние то­го, что про­цесс ду­хов­но­го опу­с­то­ше­ния Рос­сии и по­валь­ной чи­та­тель­ской де­гра­да­ции уже идёт пол­ным хо­дом в го­ло­вах са­мых раз­ных со­оте­че­ст­вен­ни­ков на­ших, и сла­бая тле­ю­щая на­деж­да, что он, про­цесс, об­ра­тим, спо­соб­ст­во­ва­ли, а точ­нее за­ста­ви­ли ме­ня при­сту­пить к за­хва­ты­ва­ю­ще­му и лю­бо­пыт­но­му раз­бо­ру тек­с­та.

Итак, дру­зья и не­дру­ги Ли­мо­но­ва, при­сту­пим.

Вот не­боль­шое и по­тря­са­ю­щее по сво­ей вну­т­рен­ней объ­ём­но­с­ти сти­хо­тво­ре­ние о Санкт-Пе­тер­бур­ге. При­во­жу его це­ли­ком:

О, Пи­те­ра кло­пов­ник ста­рый,

Фон­тан­ки мо­к­рой хлип­кий чмок,

Вол­ны то вспле­с­ки, то уда­ры,

И Зим­не­го зе­лё­ный бок...

 

И рыб­но­го дож­дя ря­бо­го,

Уда­ры с ве­т­ром по зон­ту,

И тень от шпи­ля зо­ло­то­го,

По Пе­т­ро­пав­лов­ке, в по­ту...

В этом ли­ри­че­с­ком вось­ми­сти­шии оче­вид­на силь­ная и ра­зя­щая но­та пе­ре­жи­ва­ний ге­роя, тра­гизм его от­но­ше­ний с лю­би­мым, что со­вер­шен­но оче­вид­но, и пре­дав­шим ожи­да­ния и меч­ты ге­роя, го­ро­дом. Про­из­ве­де­ние на­ме­рен­но фи­зи­о­ло­гич­но. Впе­чат­ле­ние силь­ной го­ло­во­кру­жи­тель­ной ду­хо­ты, ре­аль­ной ду­хо­ты, от ко­то­рой воз­мож­ны при­сту­пы тош­но­ты, об­мо­ро­ки, как симп­то­мы ужа­са от уви­ден­но­го или, точ­нее, пе­ре­жи­ва­е­мо­го впе­чат­ле­ния, и да­же ос­та­нов­ка серд­ца, смерть.

Рис. Aleksandra Slowik
Рис. Aleksandra Slowik

Нрав­ст­вен­ное и фи­зи­че­с­кое со­сто­я­ния сов­па­да­ют, про­ис­хо­дит «нрав­ст­вен­ное обез­во­жи­ва­ние» от бес­си­лия че­ло­ве­ка и по­эта Ли­мо­но­ва что-ли­бо со­вер­шить в за­щи­ту лю­би­мо­го го­ро­да, а ши­ре – в за­щи­ту Оте­че­ст­ва, ко­то­рое в дан­ном тек­с­те пред­ста­ёт в об­ра­зе Пи­те­ра.

В от­ме­ст­ку страш­ным ви­де­ни­ям, об­ра­зам, от­ра­жён­ным в сло­ве, ав­тор клей­мит свои соб­ст­вен­ные чув­ст­ва. Поз­во­лю се­бе на­звать пред­став­лен­ный нам ме­тод как не­ща­дя­щий на­ту­ра­лизм. На­ту­ра­лизм на­сто­я­щих, не­под­дель­ных чувств ли­ри­че­с­ко­го ге­роя, из­ра­нен­но­го уви­ден­ным, пе­ре­жи­ва­ю­ще­го тра­ге­дию при ви­де упад­ка и ги­бе­ли.

«О, Пи­те­ра кло­пов­ник ста­рый» – в пер­вой строч­ке, эпи­че­с­кой и унич­то­жа­ю­щей, про­сто и яс­но от­ра­жён в се­ман­ти­че­с­кой фор­ме ужас от про­изо­шед­ше­го с ве­ли­ким рус­ским го­ро­дом, Се­вер­ной Паль­ми­рой кол­лап­са, ког­да ве­ли­чие Санкт-Пе­тер­бур­га пе­ре­кры­то впе­чат­ле­ни­ем «ста­ро­го кло­пов­ни­ка» Пи­те­ра. Слог же на­ме­рен­но эпи­че­с­кий, воз­вы­шен­ный. Ге­рой раз­дав­лен и уни­жен впе­чат­ле­ни­ем от уви­ден­но­го. Ос­кор­б­лён­ные чув­ст­ва по­рож­да­ют в его ду­ше сонм скорб­ных мыс­лей о судь­бе Оте­че­ст­ва, тра­ги­че­с­кой судь­бе го­ро­да.

Это­го ли он ждал? Это ли не же­с­то­кая кар­ти­на ре­аль­но­го, и ни­ко­го и ни­че­го не ща­дя­ще­го раз­ру­ше­ния ве­ли­кой им­пе­рии? Им­пе­рии, к ко­то­рой ус­т­рем­ле­ны все по­мыс­лы и меч­ты ли­ри­че­с­ко­го ге­роя, по­мыс­лы и меч­ты по­эта и граж­да­ни­на Эду­ар­да Ли­мо­но­ва?

Не­под­дель­ное чув­ст­во на­сто­я­щей люб­ви к Ро­ди­не и жаж­да сча­ст­ли­во­го бу­ду­ще­го для лю­би­мо­го Оте­че­ст­ва, да­ёт по­эту пра­во и си­лы го­во­рить так, дви­жет та­лан­том, ки­с­тью ху­дож­ни­ка. Пи­шет­ся эта стро­ка с уни­чи­жа­ю­щим ре­аль­ность смыс­лом и унич­то­жа­ю­щей и ожив­ля­ю­щей чув­ст­ва си­лой ис­кус­ст­ва, прав­дой от­ра­же­ния ре­аль­но­с­ти в зер­ка­ле об­ра­за, и че­рез уни­чи­же­ние об­ра­за го­ро­да, вы­ра­жа­ю­щей всё ве­ли­чие ожи­да­ний по­эта от Ро­ди­ны, от Оте­че­ст­ва, от Санкт-Пе­тер­бур­га, од­но­го из ве­ли­чай­ших го­ро­дов ми­ра.

Вто­рая стро­ка – «Фон­тан­ки мо­к­рой хлип­кий чмок» – уси­ли­ва­ет мрач­ные ощу­ще­ния ли­ри­че­с­ко­го ге­роя – всё мел­ко и ни­чтож­но, всё хлип­ко, всё раз­дроб­ле­но и обез­ду­хов­ле­но. Здесь и сла­бая, еле уло­ви­мая ус­меш­ка над соб­ст­вен­ны­ми пе­ре­жи­ва­ни­я­ми. И точ­ный зри­тель­ный и му­зы­каль­ный об­раз, зву­ко­ря­дом окон­ча­тель­но раз­би­ва­ю­щий злую ре­аль­ность. Об­раз, бью­щий в яб­лоч­ко, в дан­ном кон­тек­с­те, – в со­зна­ние чи­та­ю­ще­го. В нём от­ра­жа­ет­ся из­мель­ча­ние смыс­ла су­ще­ст­во­ва­ния.

Тре­тья стро­ка «Вол­ны то вспле­с­ки, то уда­ры» пе­ре­да­ёт ди­на­ми­ку дей­ст­вия ре­аль­но­с­ти, зыб­кое со­сто­я­ние, по су­ти то, на чём дер­жит­ся об­раз го­ро­да, на чём дер­жат­ся чув­ст­ва по­эта. В то же вре­мя об­раз дви­же­ния во­ды от­ра­жа­ет со­вер­шен­но яв­ст­вен­но и воз­мож­ность пе­ре­ме­ны в ре­аль­но­с­ти. Она по­движ­на.

Чет­вёр­тая стро­ка – «И Зим­не­го зе­лё­ный бок» под­во­дит итог со­мне­ни­ям ге­роя, ста­вит ре­ши­тель­ную точ­ку: Зим­ний зе­лё­ным креп­ким бо­ком вле­за­ет в сти­хо­тво­ре­ние. Что это зна­чит? А это зна­чит, го­род бу­дет, и Оте­че­ст­во жи­во и вы­сто­ит, и лю­бовь и пе­ре­жи­ва­ния ав­то­ра не на­прас­ны. Зе­лё­ный бок Зим­не­го двор­ца про­ти­во­сто­ит «кло­пи­ной» ре­аль­но­с­ти.

Вто­рое чет­ве­ро­сти­шие…

«И рыб­но­го дож­дя ря­бо­го» – это уже дви­же­ние, бур­ное, аг­рес­сив­ное; это не про­сто дождь – он рыб­ный, ря­бой.

По­че­му рыб­ный? По­че­му ря­бой?

По­то­му что ры­ба, это чу­до, за­ча­тие, за­рож­де­ние но­вой жиз­ни, и спа­се­ние её, и её воз­рож­де­ние. Рож­де­ние идеи. Си­ла и чу­до рож­де­ния мно­же­ст­ва идей и смыс­лов, от ко­то­рых и ря­бит и кру­жит. Здесь дождь зна­чит дви­же­ние, ро­ды, про­буж­де­ние умов, про­буж­де­ние смыс­ла жиз­ни, ко­то­рое бьёт по ре­аль­но­с­ти или – «по зон­ту».

«Уда­ры с ве­т­ром по зон­ту» – рез­ко по зон­ту, зон­ту-об­ра­зу ре­а­лий Пи­те­ра бьёт «ры­ба­ми», иде­я­ми-де­ть­ми, чу­дом. Мыс­лью, ко­то­рая рож­да­ет дви­же­ние, дей­ст­вие…

И фи­наль­ные стро­ки:

И тень от шпи­ля зо­ло­то­го,

По Пе­т­ро­пав­лов­ке, в по­ту...

Зо­ло­той шпиль, шпиль Пе­т­ро­пав­лов­ской кре­по­с­ти как сим­вол борь­бы и по­бе­ды. Уз­ни­ки кре­по­с­ти сто­я­ли за сво­бо­ду и сла­ву Рос­сий­ской им­пе­рии. Тень от шпи­ля спа­си­тель­на и же­лан­на, как по­бе­да, ко­то­рая до­бы­та в по­ту ге­ро­ем, в тя­жё­лой бит­ве и борь­бе… Ге­рой сти­хо­тво­ре­ния воз­на­г­раж­дён кра­со­той, си­лой и мо­щью…

Эду­ард Ли­мо­нов по­эт, ху­дож­ник со­вер­шен­но сво­е­об­раз­ный. Воз­мож­но, са­мо­му ему смеш­но бы бы­ло объ­яс­нять смыс­лы сво­их но­вых сти­хо­тво­ре­ний. Сти­хи долж­ны раз­га­ды­вать­ся са­мим чи­та­те­лем. Долж­на быть ус­лы­ша­на му­зы­ка по­эзии. Стра­с­ти, люб­ви и меч­ты по­эта.


Елизавета ЕМЕЛЬЯНОВА-СЕНЧИНА


Tags: Елизавета Емельянова-Сенчина, Эдуард Лимонов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments